Повесть о Йусуфе и Зулейхе в двенадцатой суре Корана самая священная книга ислама называет «лучшим из рассказов»: эта история, топика которой может быть возведена к древневосточной «литературе премудрости», сделалась неисчерпаемым источником вдохновения для средневековой арабской и персидской поэзии, теологической метафизики любви, суфийской мистической герменевтики. Эту блистательную перикопу мы рассмотрим на фоне огромного массива ближневосточной арабоязычной суфийской литературы, посвященной экстатической любви (махабба, ‘ишк). Мы поговорим о любви как остановке (макам) на пути духовного совершенствования (тарика) и эпизоде «ночного путешествия» (исра', ми'радж), о любви мюрида к шейху, о женском мистицизме, об эротических кодах в суфийской поэзии; остановимся на том, как повлияла на семантику и прагматику понятия любви неоплатоническая концепция эроса, какую роль в превращении любви в «полюс» суфийской мистики сыграла дискуссия об атрибутах (сыфат) Аллаха, и о том, какова была роль в этой трансформации мученика-«еретика» Мансура аль-Халладжа.